﻿1 Коринфянам.
14.
Стремитесь к любви и горячо желайте духовных даров, особенно дара пророчествовать. 
Ведь тот, кто говорит на ином языке, говорит не людям, а Богу: никто его не понимает, а он в Духе говорит тайны. 
Кто же пророчествует, тот говорит людям, чтобы созидать, ободрять и утешать их. 
Говорящий на ином языке созидает себя, а пророчествующий — общину. 
Я хочу, чтобы все вы говорили на иных языках, но ещё больше — чтобы пророчествовали. Ведь пророчествующий больше того, кто говорит на иных языках, если только говорящий не истолковывает сказанное, чтобы этим укреплять общину. 
Братья, если я приду к вам и буду говорить на иных языках, какая вам будет польза, если я не обращусь к вам с откровением, знанием, пророчеством или учением? 
Даже когда звучит что-то неодушевлённое — свирель или арфа, — как узнать, что именно на них играют, если звуки не различаются? 
Если труба подаст неясный сигнал, кто приготовится к битве? 
Так и вы: если вы не произносите языком понятных слов, как узнать, что вы говорите? Ведь вы будете говорить в пустоту. 
В мире, вероятно, немало разных языков, и ни один из них не лишён смысла. 
Но если я не знаю значения языка, то для говорящего буду чужеземцем, а говорящий — чужеземцем для меня. 
Так и вы, горячо стремясь к духовным дарам, старайтесь иметь их в изобилии для созидания общины. 
Поэтому говорящий на ином языке пусть молится о том, чтобы истолковывать. 
Ведь если я молюсь на ином языке, мой дух молится, но мой разум не приносит плода. 
Как же поступить? Буду молиться духом, буду молиться и разумом. Буду петь духом, буду петь и разумом. 
Иначе, если ты благословляешь духом, как несведущий в этом человек скажет «аминь» на твою благодарственную молитву? Ведь он не знает, что ты говоришь. 
Ты-то благодаришь хорошо, но другой от этого не укрепляется. 
Благодарю моего Бога: я говорю на иных языках больше всех вас. 
Но в общине я лучше скажу пять слов, сам понимая их смысл, чтобы наставить и других, чем десять тысяч слов на ином языке. 
Братья, не будьте детьми в мыслях. В злобе будьте младенцами, а в мыслях — зрелыми людьми. 
В законе написано: «Через людей с чужими языками и через уста чужеземцев Я буду говорить с этим народом, но даже так они Меня не послушают, говорит Господь». 
Значит, иные языки служат знамением не для верующих, а для неверующих, а пророчество — не для неверующих, а для верующих. 
Если вся община соберётся вместе и все станут говорить на иных языках, а войдут несведущие или неверующие, разве они не скажут, что вы сошли с ума? 
Но если все пророчествуют и войдёт кто-то неверующий или несведущий, все его обличают, все судят о нём, 
и так раскрываются тайны его сердца. Тогда он падёт лицом вниз, поклонится Богу и скажет, что Бог действительно среди вас. 
Как же быть, братья? Когда вы собираетесь, у каждого из вас есть псалом, учение, откровение, иной язык или истолкование. Пусть всё служит взаимному созиданию. 
Если кто говорит на ином языке, пусть говорят двое или самое большее трое, и по очереди, а один пусть истолковывает. 
Если же истолкователя нет, пусть говорящий молчит в общине, а говорит себе и Богу. 
Пророки пусть говорят двое или трое, а остальные пусть оценивают сказанное. 
Если же откровение получит другой, сидящий рядом, первый пусть замолчит. 
Ведь вы все можете пророчествовать по одному, чтобы все учились и все получали ободрение. 
Духи пророков подчинены пророкам, 
потому что Бог — Бог не беспорядка, а мира, как и во всех общинах святых. 
Пусть жёны молчат в общинах: им не позволено говорить без подчинения, как говорит и закон, 
если они хотят чему-нибудь научиться. «Пусть спрашивают своих мужей дома, потому что жене стыдно разговаривать в общине». 
Что?! Разве от вас вышло Божье слово? Или только до вас оно дошло? 
Если кто считает себя пророком или духовным человеком, пусть признает: то, что я вам пишу, — повеление Господа. 
А если кто не знает, пусть не знает. 
Поэтому, братья, горячо желайте пророчествовать и не запрещайте говорить на иных языках. 
Пусть всё происходит достойно и в порядке. 
