Деяния.
27.
Когда решено было плыть нам в Италию, то отдали Павла и некоторых других узников сотнику Августова полка, именем Юлию. 
Мы взошли на Адрамитский корабль и отправились, намереваясь плыть около Асийских мест. С нами был Аристарх, Македонянин из Фессалоники. 
На другой день пристали к Сидону. Юлий, поступая с Павлом человеколюбиво, позволил ему сходить к друзьям и воспользоваться их усердием. 
Отправившись оттуда, мы приплыли в Кипр, по причине противных ветров, 
и, переплыв море против Киликии и Памфилии, прибыли в Миры Ликийские. 
Там сотник нашел Александрийский корабль, плывущий в Италию, и посадил нас на него. 
Медленно плавая многие дни и едва поравнявшись с Книдом, по причине неблагоприятного нам ветра, мы подплыли к Криту при Салмоне. 
Пробравшись же с трудом мимо него, прибыли к одному месту, называемому Хорошие Пристани, близ которого был город Ласея. 
Но как прошло довольно времени и плавание было уже опасно, потому что и пост уже прошел, то Павел советовал, 
говоря им: мужи! я вижу, что плавание будет с затруднениями и с большим вредом не только для груза и корабля, но и для нашей жизни. 
Но сотник более доверял кормчему и начальнику корабля, нежели словам Павла. 
А как пристань не была приспособлена к зимовке, то многие давали совет отправиться оттуда, чтобы, если можно, дойти до Финика, пристани Критской, лежащей против юго-западного и северо-западного ветра, и там перезимовать. 
Подул южный ветер, и они, подумав, что уже получили желаемое, отправились и поплыли поблизости Крита. 
Но скоро поднялся против него ветер бурный, называемый эвроклидон. 
Корабль схватило так, что он не мог противиться ветру, и мы носились, отдавшись волнам. 
И, набежав на один островок, называемый Клавдой, мы едва могли удержать лодку. 
Подняв ее, стали употреблять пособия и обвязывать корабль; боясь же, чтобы не сесть на мель, спустили парус и таким образом носились. 
На другой день, по причине сильного обуревания, начали выбрасывать груз, 
а на третий мы своими руками побросали с корабля вещи. 
Но как многие дни не видно было ни солнца, ни звезд и продолжалась немалая буря, то наконец исчезала всякая надежда к нашему спасению. 
И как долго не ели, то Павел, став посреди них, сказал: мужи! надлежало послушаться меня и не отходить от Крита, чем и избежали бы сих затруднений и вреда. 
Теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль. 
Ибо Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в эту ночь 
и сказал: “не бойся, Павел! тебе должно предстать пред кесаря, и вот, Бог даровал тебе всех плывущих с тобою”. 
Посему ободритесь, мужи, ибо я верю Богу, что будет так, как мне сказано. 
Нам должно быть выброшенными на какой-нибудь остров. 
В четырнадцатую ночь, как мы носимы были в Адриатическом море, около полуночи корабельщики стали догадываться, что приближаются к какой-то земле, 
и, вымерив глубину, нашли двадцать сажен; потом на небольшом расстоянии, вымерив опять, нашли пятнадцать сажен. 
Опасаясь, чтобы не попасть на каменистые места, бросили с кормы четыре якоря и ожидали дня. 
Когда же корабельщики хотели бежать с корабля и спускали на море лодку, делая вид, будто хотят бросить якоря с носа, 
Павел сказал сотнику и воинам: если они не останутся на корабле, то вы не можете спастись. 
Тогда воины отсекли веревки у лодки, и она упала. 
Перед наступлением дня Павел уговаривал всех принять пищу, говоря: сегодня четырнадцатый день, как вы, в ожидании, остаетесь без пищи, не вкушая ничего. 
Потому прошу вас принять пищу: это послужит к сохранению вашей жизни; ибо ни у кого из вас не пропадет волос с головы. 
Сказав это и взяв хлеб, он возблагодарил Бога перед всеми и, разломив, начал есть. 
Тогда все ободрились и также приняли пищу. 
Было же всех нас на корабле двести семьдесят шесть душ. 
Насытившись же пищею, стали облегчать корабль, выкидывая пшеницу в море. 
Когда настал день, земли не узнавали, а усмотрели только некоторый залив, имеющий отлогий берег, к которому и решились, если можно, пристать с кораблем. 
И, подняв якоря, пошли по морю и, развязав рули и подняв малый парус по ветру, держали к берегу. 
Попали на косу, и корабль сел на мель. Нос увяз и остался недвижим, а корма разбивалась силою волн. 
Воины согласились было умертвить узников, чтобы кто-нибудь, выплыв, не убежал. 
Но сотник, желая спасти Павла, удержал их от сего намерения и велел умеющим плавать первым броситься и выйти на землю, 
прочим же спасаться кому на досках, а кому на чем-нибудь от корабля; и таким образом все спаслись на землю. 
